Мы смеемся потому. Почему мы смеемся? и Почему мы плачем? Каким бывает смех

Вайсман утверждает, что как шутка-победитель, так и та, что заняла второе место, и победители по каждой из стран — все они выстраиваются в систему. «Мы считаем шутку смешной по самым разным причинам. Иногда она выставляет нас в превосходном свете, уменьшает эмоциональное влияние тревожных событий, а иногда — удивляет каким-то несоответствием тому, чего мы ожидали. Шутка про охотника обладает всеми тремя свойствами: мы чувствуем свое превосходство над охотником-придурком, понимаем несоответствие между тем, что имеет в виду оператор, и тем, что понял наш персонаж, и смеемся над нашей собственной смертностью», — продолжает Вайсман. Он завершил свой эксперимент следующим образом: посадил добровольцев в устройство функционального ядерного магнитного резонанса (фЯМР) и следил за циркуляцией крови внутри их мозга, в то время как они слушали шутки. «Тесты доказали существование четко очерченной области мозга, ответственной за понимание того, почему та или иная шутка является смешной. Область эта — примерно за передними долями. Любопытно, что это коррелирует с другими исследованиями. Из них мы знаем, что люди, у которых это место повреждено, часто теряют чувство юмора», — говорит ученый.

Внутрь мозга

Винод Гоэль из Йоркского университета в городе Торонто и его коллега Рэймонд Долан из Неврологического института в Лондоне сосредоточили свои исследования на том, что происходит внутри мозга, когда он обрабатывает шутку. Как и Вайсман, Гоэль помещал своих добровольцев в устройство фЯМР. Они слушали записанные на пленку каламбуры: «Зачем игроку в гольф две пары штанов?» — «С первого раза он попал в дырку». А еще им давали слушать то, что Гоэль называет семантическими шутками, например: «Почему акулы не едят адвокатов?» — «Профессиональная солидарность». Гоэль ограничил выбор шуток теми, в которых первая строчка — вопрос, а вторая — ответ и развязка. Для контроля он добавил псевдошутки, ловушки. В фармацевтике ловушки называются «плацебо». В исследованиях юмора ловушки — это успокаивающие ответы.

В частности, про игрока в гольф — «Было холодно». Анализируя результаты, Гоэль обнаружил, что и каламбуры, и семантические шутки активируют срединный утробный префронтальный кортекс. Эта часть мозга отвечает за вознаграждение и управление, так что особым сюрпризом это не стало. Однако второе открытие удивило. Не все шутки мозг воспринимал одинаково. Каламбуры и семантические шутки вызывали разную реакцию у подопытных. Каламбуры воздействовали на так называемую «зону Брока», которая отвечает за речь. А вот семантическая шутка улучшала приток кислорода к обоим височным долям. Это явилось неожиданностью, поскольку обработка языка всегда считалась прерогативой левой височной доли. Адвокаты, похоже, и правда вездесущи.

Многое еще предстоит узнать о природе юмора. Вряд ли мы когда-нибудь поймем, отчего женщины совершенно невосприимчивы к некоторым шуткам. Или почему, говоря статистическим языком, утки — самые смешные животные. Пока что мы выяснили вот что: шутки не только смешны, они еще позволяют нам понять, как же работает наш мозг.

Какой человеческий язык универсален? Нет, не эсперанто. Это самые популярные реплики: хи-хи, ха-ха.

Смех по-настоящему универсален - среди таксистов Нью-Йорка, и докторов Нью-Дели, и моряков Сан-Пауло. Даже самый мрачный человек не удержится от хихиканья при виде какого-нибудь богача, неуклюже опрокидывающего кофейный столик, или при просмотре хорошей кинокомедии.

В последнее время смех стал предметом исследования ученых - какое самочувствие он нам дает, какие перемены вызывает в теле и как он вообще появился. И хотя у них еще нет ответов на все вопросы, одно можно утверждать смело: смех - одна из немногих вещей, которые одновременно и полезны, и приятны.

Люди начинают смеяться очень рано - уже в возрасте 2-3 месяцев. Громкие поцелуи мамы в животик ребенка, ранее вызывавшие только широкую улыбку, в 3 месяца могут уже вызвать шквал смеха.
В детском возрасте, по утверждению одного ученого, мы смеемся более 400 раз в день, а будучи взрослыми - лишь 15.

Но мы можем смеяться и чаще, если естественным образом включим смех в наш разговор. Люди смеются перед тем, как рассказать забавную историю, или чтобы выделить в речи только что сказанное, независимо от того, было ли это смешно или нет. А слушатели смеются по ходу разговора, чтобы показать свое дружелюбие и подбодрить говорящего. Так что смех может быть одним из способов поддержания беседы и общения.

Смех так же заразен, как и зевота. Если в комнате, где стоит тишина, кто-то начнет смеяться, то тут же начнется цепная реакция и другие люди тоже начнут невольно хихикать. Ученые говорят, что смех сближает людей, способствуя более тесному и успешному общению.

(Небольшое примечание. Хотя мы способны смеяться на протяжении всего дня, мы не очень склонны к этому в первый час после того, как проснулись. Создается впечатление, что все люди по утрам немного злые.)

Можно долго рассуждать на тему, почему мы смеемся, но объект смеха меняется с течением времени и зависит от данного конкретного общества. Ученые заметили, что в некоторых обществах в определенные периоды люди предпочитают длинные, путаные юмористические рассказы, в то время как в других обществах более популярны короткие остроты. Однако падение на пятую точку и другие несчастья - падение на кожуре от банана, тарелка спагетти, оказавшаяся на голове, - всегда вызывали и, вероятно, всегда будут вызывать смех.

Что происходит со слушателем, когда рассказывается шутка? Левое полушарие вступает в действие, начиная анализировать шутку интеллектуально. Затем к нему присоединяется правое полушарие, пытаясь найти какие-то общие шаблоны поведения в шутке (травмы левого полушария мозга иногда приводят к полной неспособности воспринимать юмор).

Мозговая активность распространяется на область мозга, ответственную за обработку информации, поступающей от наших органов чувств. Образуются мозговые дельта-волны. Наконец (как показывает электроэнцефалограмма, регистрирующая такую активность), волна достигает своего максимума, когда мы понимаем шутку, - и вот мы уже начинаем хихикать.

Но не рассказывайте шутки везущему вас таксисту. Когда мозг производит много дельта-волн, мы становимся рассеянными и не обращаем внимания на происходящее вокруг нас. Так что смеяться нужно осторожно - не хихикайте при работе на серьезных машинах и установках.

Смех улучшает циркуляцию крови, утоляет боль и снижает уровень гормонов стресса в организме. Естественно, мы смеемся не потому, что считаем это полезным для здоровья, как, например, употребление в пищу овощей. Мы смеемся, потому что, несмотря на все беды, этот мир все-таки довольно забавный.

19 марта 2018, 13:52

Без смеха трудно представить нашу жизнь. Нет такого человека, который хотя бы раз в жизни не засмеялся. Это делают все. А кто-нибудь задумывался о том, почему люди смеются?

Смех - это один из наименее изученных и понятых видов человеческого поведения. За каждую функцию отвечает определенная часть нашего мозга. Однако со смехом все не так . До сих пор ученым так и не удалось «привязать» его к какой-либо части мозга.

Человек - это единственный биологический вид, который умеет смеяться. В среднем взрослый человек смеется 17 раз в день. О пользе смеха для здоровья ученые знали уже давно: смех снижает , помогает справиться с серьезными заболеваниями, снижает кровяное давление и улучшает кровообращение. Смех помогает также избавиться от таких негативных эмоций, как страх, злость и печаль.

Большинство ученых сходятся в том, что основной причиной смеха является юмор. Смех - это реакция мозга на юмор. Условно среди причин данного явления можно выделить две: жесты и звуки. Очень часто они дополняют друг друга, тем самым усиливая эффект.

Английский психолог Ричард Уайсман, специализирующийся на изучении юмора, выделяет два основных «кита», на которых строится юмор: несоответствие и превосходство. Когда мы слышим что-нибудь несуразное, что-нибудь такое, что не укладывается у нас в голове, то это, как правило, вызывает у нас удивление, после которого часто следует смех. Ученые предполагают, что первобытные люди использовали смех для того, чтобы предупредить свое племя о том, что опасности, которой все боялись, на самом деле нет, и что тревога была ложной.

Что касается превосходства, то когда нам кто-нибудь рассказывает веселую историю, приключившуюся с ним или с его знакомыми, - мы смеемся, одновременно ощущая превосходство над героем этой истории. Мы представляем себе, как бы мы повели себя в описываемой ситуации, и, естественно, наше поведение кажется нам самим более логичным, поэтому мы смеемся над тем, кто поступил не так, как мы.

Над чем же мы обычно смеемся?

Ричард Уайсман выделяет четыре основные темы, над которыми обычно смеются люди:

1. Кто-то пытается выглядеть умнее, чем он есть на самом деле.

2. Муж с женой давно не испытывают друг к другу прежних чувств.

4. Кто-то сделал глупую, нелепую ошибку.

Что такое смех ​

Смех - способ для человека взглянуть на себя глазами обезьяны, утверждает профессор Александр Козинцев. Антрополог, этолог, приматолог, наконец, специалист в области странной науки - смеховедения, автор вышедшей недавно книги «Человек и смех» объяснил, что смешного в шутках и как сбросить тяжкое бремя культуры​

Представим себе инопланетянина, установившего контакт с земными учеными. Идет обмен весьма осмысленными и рациональными сообщениями, и вдруг представитель инопланетного разума замечает престранную вещь: земляне один за другим начинают издавать странные гортанные звуки, которые они называют смехом. И вот он спрашивает отсмеявшихся ученых: в чем смысл этого сообщения, что вы хотите этим сказать?

Непросто ответить на этот вопрос: мы привыкли к смеху настолько, что перестали задумываться о его значении. Давайте рассуждать как инопланетяне: понаблюдав за смеющимися, мы заметим, что они не просто издают гортанные звуки. Что-то еще меняется в их поведении.

Прежде всего прекращается всякая деятельность. Даже самая простая. На дружеской вечеринке, еще даже не выпив, от какой-нибудь глупости мы начинаем хохотать так, что расплескиваем вино. Бывает, что даже на ногах устоять трудно - человек может со смеху кататься по полу, превращаясь в совершенно беззащитное существо. Казалось бы, такая реакция, прерывающая всякую деятельность, была с эволюционной точки зрения абсолютно невыгодна нашим предкам: им нужно было противостоять всяким хищникам, здесь же - полное расслабление. А ведь они жили в лесу, затем в саванне, словно разведчики в тылу врага, где из-за каждого куста выглядывали леопард или гиена. Трудно представить Штирлица хохочущим. Откуда же взялся смех, если все время нужно быть начеку?

Бытует мнение, что смех очень полезен: он способен исцелять и чуть ли не поднимать со смертного одра.

К большому сожалению, последние очень компетентные исследования эту гипотезу не подтвердили. В психотерапевтическом плане есть только один точно установленный факт: юмор облегчает страдания, отвлекает от боли. Но это вообще характерно для любых сильных эмоций, даже для отрицательных, таких как гнев или ужас.
Тогда зачем?

Давайте дальше рассуждать как инопланетяне. Итак, смех давал какое-то очень весомое преимущество, которое на эволюционных весах перевесило невыгоду от расслабления. Действительно, помимо расслабления происходит еще одна очень интересная вещь, на которую мы обычно не обращаем внимания: смех прерывает речь, он несовместим с речью.

А бывает, рассказчик даже анекдот закончить не может - так ему самому смешно.

Вот именно. На мозговом уровне происходит то же самое: смех и речь конкурируют за контроль над голосом. Если голосовые органы находятся под контролем коры больших полушарий, человек не смеется - он говорит. Смех связан с подкорковыми, доречевыми, более древними структурами мозга. И не он один: под действием этой же древней системы вокализации мы кричим, когда обжигаемся или когда наши забивают гол голландцам, от страха или в моменты полового возбуждения. Вся эта так называемая лимбическая вокализация неподконтрольна воле. Во время смеха этот жесткий механизм полностью прерывает речь, мысль, культурно обусловленные действия - то есть все то, что делает человека человеком.

Выходит, нам нужно время от времени сбрасывать с себя человеческое обличье?

Дело в том, что за все эти прекрасные приобретения, такие, например, как речь и культура, приходится платить. Ведь человеческое состояние - это бремя, как писал еще Руссо в XVIII веке. Даже когда я просто говорю на родном языке, я должен контролировать себя, и к концу этой речи, если, скажем, мне приходится читать лекцию, я нередко устаю. Нам кажется, что язык - это что-то вроде нашей кожи, которую мы не можем от себя отделить. Но сам процесс говорения, выбора правильных грамматических форм, синтаксиса достаточно утомителен. Эта особенность связана с необходимостью контроля речевых органов. У высших обезьян такого контроля нет, и, когда они хохочут, им приходится закрывать рот рукой, если они не хотят привлекать внимания.

А они хохочут?

Да. Правда, не так громко, как человек.

Так ведь у них нет культуры, от чего им отдыхать?

Их смех - первичный сигнал, из которого развился наш смех. Сигнал метакоммуникативный - то есть сообщающий нечто о самом процессе коммуникации. Если, например, я говорю вам что-то и смеюсь, то вы понимаете, что сказанное мною нельзя принимать всерьез. У обезьян это «сообщение о сообщении» означает совершенно определенную вещь: мы играем, нападаем друг на друга не всерьез. Не кусай меня по-настоящему - это только игра. В понимании такого сигнала ни в коем случае нельзя ошибиться: если кто-то примет шутливое нападение за истинное, это может стоить шутнику жизни.

Смех развился из этого сигнала о несерьезности нападения. Затем его значение безмерно расширилось, и смех стал метакоммуникативным сигналом несерьезности нарушения любой нормы, которую мы усвоили. В два года ребенок уже умеет шутить, как дочь Чуковского, которая пришла к нему со словами: «Папа, ава мяу», что означало «собака мяукает», а потом засмеялась, то есть подала сигнал, что не нужно ее слова принимать всерьез.

Но ведь смеемся мы не когда устаем от культуры, а в некоторых особых, комических ситуациях. Что их объединяет?

То, что в каждой такой ситуации я делаю что-то запрещенное. Я говорю то, чего не должен говорить, а вы принимаете эту игру, позволяя мне изрекать глупости, непристойности и даже гадости. Фрейд, впрочем, считал, что подсознательно мы действительно хотим сделать то, что преподносим в виде шутки. Наверное, он просто был мало знаком с черным юмором. «Мальчик засунул палец в розетку. То, что осталось, собрали в газетку». Ни при каком мироощущении это обстоятельство не может нас радовать, это же чудовищно! Смеясь, мы просто перечеркиваем значение этой фразы.

Вот простейшая комическая ситуация: человек поскользнулся на банановой кожуре, упал…

Западные исследователи часто видят в этом злорадство - эту популярную сейчас теорию выдвинул еще Томас Гоббс в XVII веке. Как в передаче «Сам себе режиссер»: с кого-то спадают штаны, кто-то падает в воду… Мы охотно смеемся над такими мелкими неприятностями наших ближних, вот на Западе и получила распространение теория злорадства.

На самом деле человек - великий коллективист. 90% своей истории он прожил в эпоху палеолита, когда не было собственности, моего и твоего, и за всякую беду и ошибку одного расплачивалась община целиком. Сегодня ты поскользнулся, завтра я поскользнусь… Это смех над потерей человеческого состояния выпрямленности, ходьбы на двух ногах.

Мы привыкли мыслить смешное в терминах сатиры, высмеивания. Но я утвердился во мнении, которое не разделяет никто из теоретиков юмора: человек, смеясь, смотрит на свое состояние глазами обезьяны. Есть такое замечательное комическое амплуа - мещанин во дворянстве, новый русский, который выбился откуда-то снизу и находится не в своей нише. Это про всех нас: ведь в сущности мы, пардон, троглодиты, попавшие в ситуацию, когда положение обязывает вести себя с достоинством. Человек по своей родословной абсолютный плебей, обезьяна, вставшая на две ноги. Социально мы люди, но биологически мы приматы - наш мозг так организован. И иногда мы смотрим на культуру глазами обезьяны и задаем себе вопрос: что за тряпки мы на себя напялили, зачем окружили себя всем этим непонятным хламом?

В эти минуты человек и попадает во власть смеха, глядя глазами примата на свои культурные побрякушки.

Но ведь чувство юмора считается признаком интеллекта, особенностью скорее умного и тонкого человека?

Это распространенное мнение связано с очень рафинированными разновидностями юмора. Но большая часть того, над чем смеется любой из нас, - откровенные глупости. Комизм - это регрессия, когда человек глупеет. В своей основе юмор не что иное, как валяние дурака. А все эти невероятно рафинированные шутки, которые мы находим у Оскара Уайльда или Бернарда Шоу, - все это очень поздние и исключительно европейские вещи. Народный юмор очень груб, но от этого ничуть не менее смешон. Юрий Олеша, один из талантливейших наших писателей, сказал, что самое смешное, что он когда-либо видел, - это слово «жопа», напечатанное типографским шрифтом.

Но ведь есть люди, которые юмора не понимают?

К сожалению, бывают ситуации, когда юмор не воспринимается. Когда в датской газете были напечатаны карикатуры на пророка Мухаммеда - какую страшную реакцию это вызвало со стороны мусульман! Юмор - он как теннис, а что же это за игра, если играть хочется только одному участнику?

Этот случай вызвал ожесточенную дискуссию среди смеховедов: имеет ли право юмор вторгаться в неполиткорректные области? Но это вопрос не юмора, а культуры и политики. У мусульман есть чувство юмора, но над какими-то вещами их культура не позволяет им смеяться.

Но ведь юмор всегда служил оружием! Ирония, сарказм - сколько дуэлей было из-за шуток…

Нет. Михаил Бахтин, работы которого оказали огромное воздействие на науку о смехе, писал, что сатира - это позднее явление, знаменующее закат смеховой культуры. Как только начинается сатира, юмор и смех начинают деградировать.

В Новое время, когда все вдруг резко изменилось, обуржуазившиеся европейцы перестали воспринимать карнавал как законный способ переворачивать все с ног на голову (а ведь это один из древнейших праздников) и стали обижаться на высмеивание, а нувориши любой эпохи боятся смеха - попробуйте в современной Америке пошутить по поводу каких-нибудь меньшинств! Боже мой, эти прогрессивные американцы сейчас стали просто невероятно чувствительны к тому, чтобы ненароком кого-то не задеть. В результате они превращаются в антисмеховое общество: кого ни сделаешь объектом юмора, обязательно будут обиженные - «голубые», негры, женщины, американцы как нация и так далее…

Но ведь рассказывая анекдоты про чукчей, мы говорим не о реальных жителях Чукотки. Совершенно так же, как в Афинах IV века до нашей эры Аристофан выставлял на сцене Сократа в виде совершеннейшего шута и дурака, но все понимали, что речь вовсе не идет о каком-то порицании, просто на празднике Диониса дозволялось все.

Смех над политическими деятелями существовал задолго до либеральной цивилизации. Афиняне наградили Аристофана лавровым венком за пьесу «Всадники», в которой был изображен в виде шута и клоуна их кумир - всенародно избранный диктатор Клеон. Они понимали, что дело не в том, что Аристофан высмеивает Клеона и Сократа или даже самого Диониса в комедии «Лягушки», а в том, что он сам впадает в состояние временного поглупения и приглашает всех присоединиться к нему. Раз на празднике Диониса позволено хаять все - так давайте оттянемся! Вот и вся сатира.

В более поздние времена к этому прибавился осуждающий элемент, чуждый смеху. Ведь по происхождению смех - знак дружелюбия, а значит, он несовместим с осуждением.

Нередко люди, не желая проявить открытое осуждение, смягчают его, облекая в форму шутки…

Возьмем конкретную ситуацию: Билл Клинтон попадает в скандальную историю с Моникой Левински. Град карикатур на Клинтона, Монику, Хиллари. Казалось бы, это должно резко понизить популярность «друга Билла». Но социологические опросы показывают, что он ни чуточки от этого не пострадал. То же самое и в России. Вспомнить хотя бы телепрограмму «Куклы». В ней издевались над всеми: Ельциным, Лужковым, Путиным. Правда, женщин-политиков щадили. Комедия изначально была мужским делом: женщины смеются, а мужчины смешат - это мужское занятие, и женщин лучше в него не впутывать. Кстати, обратите внимание: у Чаплина женщины никогда не становятся объектами смеха.

Но почему?

О, это безумно древняя традиция - я затрудняюсь дать точный ответ. Может быть, дело в природных особенностях мужчин и женщин. Смех ведь является элементом сексуального ухаживания: обычно мужчина смешит женщину, а не наоборот.

Но я сбился с «Кукол». Смотрите, казалось бы, это невероятно жестоко, и бедный Ельцин признавался жене, что ему тяжело это смотреть. Но, будучи человеком хорошим и немелочным, он ничего этого не запрещал. Кстати, господин Брынцалов, фармацевтический магнат, мультимиллионер, предлагал Шендеровичу, автору передачи, миллион долларов за то, чтобы тот сделал его персонажем «Кукол» накануне выборов, на которых Брынцалов баллотировался в президенты. То есть сатира, высмеивание настолько повышают рейтинг, что все прекрасно понимают, сколько это стоит.

Но в крайних своих проявлениях сатира несовместима с юмором. Сатирики желают использовать смех как оружие. Но смех не оружие, смех - это клапан для выпуска пара.

А голливудский злодейский смех - когда главный негодяй хохочет, совершая свои гнусные деяния?

У этого смеха тоже есть своя родословная. Его истоки мы находим в героическом эпосе самых разных народов. Европейцам, наверное, наиболее близок пример из «Илиады»:

Парис, торжествующий с радостным смехом
Вдруг из засады подпрянул и, гордый победой, воскликнул:
«Ты поражен! И моя не напрасно стрела полетела!
Если б в утробу тебе угодил я и душу исторгнул!»

Вот классический героический смех. И это типично для любого эпоса: победившие богатыри гордо смеются.
данная статья скопирована с сайта overview.ru
Трудно точно сказать, что это за смех. Он не раз фиксировался и в наше время, причем в очень неприятных ситуациях: любая резня - от Индонезии до бывшей Югославии - сопровождалась смехом победителей. Но обратите внимание: они хохочут, когда уже сделали свое черное дело.

Выдающийся австрийский этолог Конрад Лоренц сказал такую вещь: «Собаки, которые лают, иногда все-таки кусают, но люди, которые смеются, не стреляют никогда». Хотя бы потому, что у вас палец дрогнет, и вы промахнетесь. Кстати, такой хохот может быть и деланным: богатырь смеется, желая показать противнику, что для него это - игрушки, что он еще десяток таких врагов легко одолеет.

Остается непонятным, что такое улыбка. Это редуцированная форма смеха?

По происхождению улыбка - знак подчинения и отчасти страха. Смех и улыбка развились из абсолютно разных обезьяньих выражений. Смех - из расслабленного отрытого рта, улыбка - из растянутого в гримасе выражения подобострастия. Это различие можно найти в фольклоре: смеются обычно богатыри, а улыбаются девушки, причем тогда, когда изображают покорность мужчине. Посмотрите, в каких неприятных социальных контекстах возникает такая неискренняя, «японская улыбка». Ученик, который вымученно улыбается у доски. Подчиненный, растягивающий губы в улыбке, в то время как начальник устраивает ему выволочку.

Но это лишь одна из разновидностей улыбки. Мужчина может улыбнуться женщине, начальник - подчиненному, сигнал может быть подан сверху вниз, и тогда это действительно ослабленный смех, знак дружелюбия.

А смех от щекотки - это чисто физиологическая реакция?

Нет в смехе ничего чисто физиологического! Щекотка - это рудимент игровой борьбы. Чаще всего мы «щекочем» друг друга словами. Это, конечно, метафора, но когда не было слов, люди просто играли - прикасались друг к другу. Бахтин в своих работах придавал большое значение так называемому фамильярному телесному контакту: это не только щекотка, но и разные щипки, шуточные удары, потасовки. Дети смеются не от одной лишь щекотки, но и когда их подбрасывают, а потом ловят - это такой мягкий шок, как и щекотка. Эйзенштейн сказал замечательную фразу: «Щекотка - это острота, опущенная до предельно низкого уровня».

Мне кажется, что смех может играть и интеллектуальную функцию, помогая выйти за рамки ситуации.

Смех помогает подняться на метауровень. Тактика мозгового штурма во многом основана на юморе - когда идеи доводятся до абсурда. Но всегда находиться в этом состоянии нельзя. На метауровне происходит то же самое, что и во время смеха: мы не можем действовать, а нужно решать серьезные вопросы.

Для меня смысл юмора в другом: он показывает, что все мы независимо от расы и возраста - представители вида хомо сапиенс. Плохо, когда кто-то этого не понимает, но мы можем стараться не задевать их самолюбие, как в случае с датскими карикатурами. Для меня смех - это средство великого человеческого единения.

То есть нас объединяет желание избавиться от культуры…

Да, мы все приматы…
данная статья скопирована с сайта overview.ru
Последний вопрос: осталась ли для вас в проблеме смеха какая-то тайна?

Если бы я сказал «нет», вот тут впору было бы надо мной посмеяться. Мало можно назвать таких научных проблем, где нас ждало бы еще столько сюрпризов. Я не могу понять очень многого - тот же пример с карикатурами или американскую политкорректность. Почему в каких-то областях у нас столько священных коров, что даже подсознание нам отказывает? Обезьянам, кстати, оно никогда не отказывает, потому что, как я уже говорил, непонимание шутки может стоить шутнику жизни. А в данном случае сплошь и рядом возникает непонимание. Почему у людей в эту игру так часто желает играть только один из участников? Почему в детстве для многих нет ничего более мучительного, чем когда над тобой смеются? Это настоящая мина под мою теорию. И «спасает» ее лишь тезис о том, что высшие корковые функции и речь, наложившись на древние бессознательные мотивации, их во многом задавили. Речь кажется нам лучше, чем доречевые сигналы, а ведь это не совсем так: если бы мы научились их понимать, скольких трагедий удалось бы избежать!

Ответ от Огоньку не найдётся?[гуру]
Бывало ли так, что вы шутите, а окружающие вас люди не смеются? А не знаете ли вы людей, которые никогда не улыбаются, или наоборот, постоянно смеются? Дело в том, что мы смеемся не из-за какого-то механического процесса в нашем теле, а выражая наши чувства. Они могут быть связаны с явным удовольствием или с тем, что у нас легко на душе.
Правда, существует одна «механическая» причина смеха - это щекотка. Но ведь это только действие рефлекса - ответной реакции организма на раздражение. Это совсем не связано с другими видами смеха.
Когда мы смеемся, то тем самым спонтанно выражаем наши чувства, вызванные воспоминанием, воображением, мыслями или видом чего-то. Так что же вызывает в нас такую реакцию?
На этот вопрос дают ответ психологи - люди, изучающие человеческое поведение. И хотя они разработали множество теорий, ни одна полностью не объясняет этого явления.
Одна из них считает смех социальным актом. Если вы в одиночестве увидите по телевизору что-нибудь смешное, то вряд ли будете громко смеяться. Но в компании друзей это может вызвать у вас бурную реакцию. Или возьмем другой пример. Несколько человек сидят вместе, рассказывая друг другу разные истории. Они весело смеются. Вы сидите рядом и слышите, о чем они говорят, но не принадлежите их веселой группе. Скорее всего, вы даже не улыбнетесь.
Мы все знаем в общих чертах то, что вызывает смех. Чья-то неуклюжесть (например, если у человека падает все из рук или он поскальзывается, падает) может развеселить нас. Это можно объяснить тем, что мы чувствуем в этот момент свое превосходство, которое и доставляет нам удовольствие. Вот смех и выражает наши чувства. В зависимости от причины смех может различаться. Юмор вызывает один тип, комичность - другой, нелепость - третий. Смех может выражать и презрение. Таким образом, смех - это выражение наших чувств, реакция на некоторые окружающие нас явления

Ответ от *CRAZY* [гуру]
потому что радуется наша душа


Ответ от Ётас Пантюхин [новичек]
потому что смешно))


Ответ от Пусинька [гуру]
разряжаемся


Ответ от Географ © [гуру]
Это реакция организма на внешний раздражитель, сказал бы биолог. А я ему скажу: а вот когда я случайно вспомню что-то смешное и засмеюсь некстати, тогда что? Внутренний раздражитель? Я думал единственные внутренний раздражитель это когда в туалет хочешь...))


Ответ от Ђатьяна [гуру]
Без смеха трудно представить нашу жизнь. Нет такого человека, который хотя бы раз в жизни не засмеялся. Это делают все. А кто-нибудь задумывался о том, почему люди смеются?
Смех – это один из наименее изученных и понятых видов человеческого поведения. За каждую функцию отвечает определенная часть нашего мозга. Однако со смехом все не так просто. До сих пор ученым так и не удалось «привязать» его к какой-либо части мозга.
Человек – это единственный биологический вид, который умеет смеяться. В среднем взрослый человек смеется 17 раз в день. О пользе смеха для здоровья ученые знали уже давно: смех снижает стресс, помогает справиться с серьезными заболеваниями, снижает кровяное давление и улучшает кровообращение. Смех помогает также избавиться от таких негативных эмоций, как страх, злость и печаль.
Большинство ученых сходятся в том, что основной причиной смеха является юмор. Смех – это физиологическая реакция мозга на юмор. Условно среди причин данного явления можно выделить две: жесты и звуки. Очень часто они дополняют друг друга, тем самым усиливая эффект.
Английский психолог Ричард Уайсман, специализирующийся на изучении юмора, выделяет два основных «кита» , на которых строится юмор: несоответствие и превосходство. Когда мы слышим что-нибудь несуразное, что-нибудь такое, что не укладывается у нас в голове, то это, как правило, вызывает у нас удивление, после которого часто следует смех. Ученые предполагают, что первобытные люди использовали смех для того, чтобы предупредить свое племя о том, что опасности, которой все боялись, на самом деле нет, и что тревога была ложной.
Что касается превосходства, то когда нам кто-нибудь рассказывает веселую историю, приключившуюся с ним или с его знакомыми, - мы смеемся, одновременно ощущая превосходство над героем этой истории. Мы представляем себе, как бы мы повели себя в описываемой ситуации, и, естественно, наше поведение кажется нам самим более логичным, поэтому мы смеемся над тем, кто поступил не так, как мы.

Loading...Loading...